Проблема концептуализации активно исследуется в когнитивной лингвистике и лингвокультурологии. В рамках определенного направления приемы концептуального анализа преимущественно используются комплексно, в том или ином сочетании, что и составляет специфику методики. Среди них: “визуальный” метод Р. Ленекера; метод “профилирования” Е. Бартминьского и его школы; анализ значения по словарным де­финициям; этимологический анализ (С. Воркачев, Г. Кусов); описание по предикатным связям и моделирование “диагностических контекстов” (Ю. Апресян, Т. Булыгина, А. Шмелев); описание концепта через его ассоциативное поле (Л. Чернейко, В. Долин­ский) и др.

В описании концептов принципиальным считаем привлечение широкого языкового материала (кроме словарей различных типов необходимо использовать тек­стовые данные в качестве свидетельства о возможном диапазоне варьирования компо­нентного состава фразеологизма). Одним из важнейших элементов исследования кон­цепта является, с нашей точки зрения, создание типологии метафорических принципов, по которым вербализированы концепты. Еще одна составляющая такого анализа – определение концептуальных пространств, вовлеченных в процесс метафоризации. Это создает основу типологизации стратегий смешивания (интеграции) концептуальных пространств, исследованию роли символичности компонентов во фразеологизации. Ценную информацию для определения метафорического принципа, по которому вербализирован тот или иной концепт, может содержать как этимология имени кон­цепта, так и этимология компонентов фразеологизма, в частности т. н. опорного слова. В русле решения проблемы культурно значимых концептов особенно важным является использование разноязычного материала. Цель данной работы – исследование концептосферы Упрямство, а именно опре­деление репертуара прототипов, в терминах которых во фра­зеологических системах происходит вербализация указанной концепто­сферы, что в свою очередь позволит вы­делить типичные метафоры (в широком понимании термина) и  степень дискретизации концептосферы.

Вербализация концепта Упрямство осуществлена в нескольких направлениях. В первую очередь это зоосемические сравнения, вербали­зирующие преимущественно признак упрямый, а также фрейм упрями­ться, вербализированный смешением кон­цептосферы Поведение с кон­цептом, принадлежащим иной концептосфере. Зоосеми­ческие сравнения базиро­ваны на атрибуте, традиционно входящем в прототипы сле­дующих животных: баран (укр. упертий як баран [16, с. 12]; вперте, як сто баранів вкупі (<zasik.kspu.kr.ua/prisliv/kol.shtml>) – рус. упрямый как баран [2, с. 256]; упрямый <...>, как целых сто баранов (<www.proza.ru:8004/texts/2000/11/06-05.html>) – бел. як баран [12, с. 40] – пол. uparty jak baran [19, т. 1, с. 95]); бык (укр. впертий як турецький бик [4, с. 50] – укр. як бик чиказький впертий (<termitnik.org/poem/17058/>) – рус. упрям как бык [10, т. 1, с. 718]); вол (укр. натуристий як віл [4, с. 50] – рус. упрямый как вол [2, с. 256] – пол. uparty jak wół (<www.sportsboard.pl/Forum/viewthread.php?FID=28&TID =287 27>)); тур (укр. натура як у тура у кого [16, с. 99]); мул (рус. упрямый как мул [2, с. 256] – бел. упарты, як мул (<kamunikat.net.iig.pl/www/czasopisy/annus/ 03/03_verga.htm>) – пол. uparty jak muł (<www.europaeuropa.pl/na/na102350.php>)); корова (укр. вперта, як сусідська корова (<www.geocities.com/finukr/tvory/history.html>)); телёнок (укр. впер­та як теля (<forum.strixa.org/read.php?f =3&i=27562&t=27497>)); осёл (укр. упертий як сто ослів [4, с. 50] – рус. как осел 2. Упрямый [7, с. 435] – пол. uparty jak osioł [19, т. 1, 616]); козел (укр. впертий як цап [16, с. 158]; впертий як козел [4, с. 50] – рус. как козел 1. Упрямый. О мужчине [7, с. 260] – пол. uparty jak kozioł [20]; uparty, jak koza (<www. wirtualnemedia.pl/document.php?id=88879>)); конь (укр. впертий як кінь спонатурений [4, с. 50]); слон (укр. впертий як слон [16, с. 139]); свинья (укр. упертий гірше свині; уперта, як свиня [11, с. 150]); насекомое (укр. впертий як гедзь [4, с. 50]; вперта як комаха (<harazd.net/statti/index.php?12>)). Поведение человека во фразеоло­гической сис­теме сопоставляется с по­ведением “упрямых” животных, мифологических существ: укр. став як баран на воротях; уперся як баран у сіно [4, с. 50] – рус. как баран упи­раться <на своем> [7, 44]; укр. уперся як віл (бик) [1, с. 69]; вперся як віл рогами [16, с. 24]; уперся як віл у нові ворота [4, с. 50] – рус. уперся какъ быкъ въ стѣну рогами [3, т. 1, с. 149]; упираться как бык [2, с. 256] – бел. затупяніўся як бык [6]; рус. упираться как ишак [2, с. 256]; Не тряси головой, какъ упрямая кляча, татарамъ продадимъ! говрт. на отказъ д±вки идти замужъ [3, т. 4, с. 506]; упираться как норовистая лошадь [2, с. 256]; уперлась, как коза [РКР, с. 85]; бел. у казлы гуляць (граць) ‘об упрямых, которые не уступают друг другу, даже дерутся’ [17]; іціць (брацца) у рогі (рожкі) ‘поступать наперекор’ [15, с. 21]; класць (лажыць, закладаць, закладываць) рогі на (за) спіну ‘капризничать, демонстри­ровать неприступность, непо­виновение’ [15, с. 45]; класць (лажыць) рогі на сцяну [15, с. 47]; упёрся як чорт у грэблю [6]; укр. став як окунь проти води [4, с. 50]. Рога символизируют упрямство: бел. ламаць (абламываць) рогі ‘решительно подчинять, утихомиривать’ [15, с. 69].

Атрибут упрямый приписывается в большинстве случаев домашним животным, тем, которых человек пытался покорить, приручить, с которыми человек контактирует. Находим приписывание указанного атрибута в библейских текстах: “Ибо как упрямая телица, упорен стал Израиль: посему будет ли теперь Господь пасти их, как агнцев на пространном пастбище?” (Книга Пророка Осии 4:16). Вербализации в терминах экзо­тических живот­ных таких, как укр. слон (впертий як слон) основаны на прото­типическом пред­ставлении о живот­ном – большом, тяжелом, сильном. В работе “Рус­ское куль­турное пространство: лингво­культурологический словарь” [9] не указан атри­бут упрямый в качестве “стерео­типического” признака вола, однако такое ассоции­рование атрибута с этим животным возможно и в рамках русской языковой картины мира, так как подобные вербализации традиционно осуществляются в терминах суб­концептов, принадлежащих суперконцеп­ту больших домашних животных (час­то имею­щих рога). Атрибут упря­мый содержат те прототипы, в которых присутствуют атри­буты глупый, тупой (напр., “современные русские могут называть бараном или обращаться к образу Б<арана> при характеристике человека глупого, “тупого”, упрямого” [9, с. 58]). При­писывание атрибута упрямый насекомым возможно вслед­ствие сближения кон­цептуального содержания, метафо­рических сценариев вербали­зации концептов Упрямство и Настойчивость (Надоед­ли­вость). Мифологи­ческие су­щества (чёрт, дьявол, бес и под.) наделяются разно­образными атрибутами, такие ком­поненты употребляются в сочета­ниях, которые гиперболизировано выражают ка­кой-либо, преимущественно негативный, атрибут: укр. впертий як чорт (<www.2000.net.ua/ print/aspekty/vasillanovijnepochuvayusy.html>) – рус. упрямъ, как кара­мышевскій чортъ [3, т. 4, с. 597] – пол. uparty jak diabli (<miasta.gazeta.pl/poznan/1,36004,94142.html>); uparty jak każdy krasnolud (<www.gerion. perfekt.pl/modules.php?name=Content& pa= showpage &pid=70>). Говорящие обращаются к стереотипам-этнонимам для вербализации кон­цепта Упрямство: укр. впертий як басурман, як козак; натура як у турка [4, с. 50]; “Ні, я все-таки людина вперта (як і значна частина українців) Просте запитання...” (<ru.for-ua.com/forum/read.php?1,317920,page=5>); пол. “Pamiętam jak profesor krzyczał do Adama: "Pan jesteś uparty jak Maur!"“ (<www.medsport.pl/ortopedia/archiwum02/czasopismo-1f.htm>).

Атрибут упрямый может приписываться деревянным предметам вследствие их неподвижности – твердости – нечуткости, то есть тех признаков, на которых в первую очередь основаны вербализции концепта Глупость: укр. впертий як двері, впертий як пеньок, став як ослон [4, с. 50]. Аналогично можно интерпретировать и такое срав­нение: рус.Упрямый, как камень, мальчик запомнил слова мамы...” (<ru.chinabroad cast.cn/mmsource/images/2005/01/16/new_page_1.htm>) – пол. ktoś jest jak mur ‘ktoś jest nieugięty, nieustępliwy’ [20]; “Jeśli będzie uparty jak słup, to polecam zrezygnować jest to potencjalny oszust” (<www.aukcje.org/archives/2004/11/14/kto-zawiesi-allegro.htm>). Во фра­зеологических системах со столпом ассоциируется неподвижность: пол. zamienić się w słup soli ‘znieruchomieć z wielkiego zdumienia’ [20]. В белорусской фразеоло­гической системе существует артефактное сравнение: клец баранавы ‘невыдержанный, упрямый (человек), с которым всегда неудобно, неуютно’ [17]. Процессуальний фрейм лежит в основе ФЕ укр. вперся як на пень наїхав [4, с. 50]. По принципу “вещеморфизма” созданы единицы: укр. вперся як кілок у тин, вперся як кілок в огорожу [4, с. 50].

Концептуальное пространство Упрямство (Упрямый) вербали­зируют процес­суальные фреймы (Упрямый – это такой, которого не одолееш никакими действиями): укр. хоч кіл (кілок, кілка) на голові теши [8, с. 394] – рус. хоть кол на голове теши кому [13, с. 475]; укр. Хоч кременем ухо ріж, так затявся! Хоць вогню до нёго прикладай (тверде, запекле таке)! [11, с. 150]; хоч головою (лобом) об стіну товчи кого ‘употребляется для выражения невозможности убедить несообрази­тельного или глупого человека’ [5]; Хоч стріль ёму въ очі; Хоч з гармати стріляй (не почують, не злякаюцця, не почують, не послухають) [11, с. 150] – рус. (из пушки) не прошибешь (не пробьешь) б) ‘человек, не поддающийся никакому воздействию, влиянию’ [10, т. 11, с. 1776]; пуш­кой не прошибешь (не пробьешь) 2) ‘ничем не убедишь, никак не подей­ствуешь’ [8, с. 394] – бел. хоць у лоб страляй, хоць лапатку адпары [6]; рус. ее и въ сту­пѣ не утолчешь, упряма [3, т. 4, с. 349]; клином (дубиной, гвоздем) не вышибешь [не выколотишь] из кого [13, с. 100]. Ощущения от общения с упрямцами вербализи­руются процессуальными фреймами: укр. як об стіну (об стінку) горохом ‘ничто не действует, не влияет на кого-либо, не реагирует кто-либо на что-то; безрезультатно’ [5] – рус. как об (в) стенку (стену) горох (горохом) [13, с. 118] – пол. groch o ścianę, rzucać grochem o ścianę [20].

Ряд работ [21; 18 и др.] посвящен вербализациям на основе оппозиции прямойкривой, первая составляющая которой транслирует позитивную оценку (правда, прямо­душие и др.), а вторая – негативную (кривда, кривить душой, курва и др.). Однако язык с легкостью предоставляет исследователю факты, нарушающие строй­ность выводов. Так, в “Этимоло­гическом словаре русского языка” содержится инфор­мация о том, что рус. упрямый создано, возможно, с помощью приставки у- в усили­тельном значении от др.-рус. пр²мыи ‘пря­мой’, упрямый первоначально имело значения ‘очень прямой’, ‘открытый’ в положи­тельном значении, далее – “стремя­щийся посту­пать прямо, порой вопреки здравому смыслу” → “по­ступающий по-своему” → “плохо под­дающийся влиянию” [14, с. 451]. У В. Даля находим: Прямой ты дуракъ. Прямой, что дурной, юж. (глупый) [3, т. 3, с. ]. Метафорическая идея укр. впертий, бел. упарты и пол. uparty касается неподвижности, хотя возможно и пред­ставление о негибкости – неуклонный [3, т. 4, с. 506].

Концепт Упрямство принадлежит к концептосферам, детально дискретизи­ро­ванным во многих фразеологических системах, как было показано, вербализация этого концепта осуществляется преимуществено в терминах зоо­нимов. Зоометафора и зоо­символика частично сохраняют свое мифологи­ческое напол­нение, изменение которого объясняется разви­тием религиоз­ных представлений: от зооморфизма прапредков и бо­гов к их антропо­морфизму, что не могло не вызвать ощущения превосходства человека над животным царством. Рудименты зоопие­тизма сохранились как прото­типические представления о силе, мудрости животных (тотемных, высших) и т. п., однако, наряду с этим, животные наделяются всеми отри­цательными человеческими чертами. Главней­шие суперкон­цепты-зоони­мы – это Зверь, Птица, Гад (отличается от символики послед­них симво­лика Рыбы во фразеологических системах), которые определяют содержание деклара­тивных фреймов субконцептов. Символика обусловлена средой обитания живо­го существа: дикий (хищный, нехищ­ный) – домашний, относительно птиц отри­ца­тельной символикой наделяются нечис­тые, болотные птицы и домашние (возможно, потому что они лишены воли, подчинены человеку). В частности, атрибут упрямый содержат прототипы ряда этнонимов и мифонимов, а также объектов, имеющих атри­буты твер­дый, неподвижный. Один из способов вербализации исследуемого концеп­та  – про­цессуаль­ные фреймы, в терминах которых Упрямство интерпретируется как невозможность физического воздействия на объект. Результаты контрастивного анализа свидетельствуют об типичности способов вербализации концептосферы Упрямство в белорусской, польской, русской, украинской языковых картинах мира.

Литература

  1. ВирганІ. О., Пилинська М. М. Російсько-український словник сталих виразів. – Харків, 2002.
  2. Горбачевич К. С. Словарь сравнений и сравнительных оборотов в русском языке.  – М., 2004.
  3. Даль В. И. Толковый словарь живого великорусского языка: в 4 т.  – М., 1989– 1991.
  4. Доброльожа Г. Красне слово – як золотий ключ: Постійні народні порівняння в говірках Середнього Полісся та суміжних територій. – Житомир, 2003.
  5. Інтегрована лексикографічна система “Словники України” / НАН України, Український мовно-інформаційний фонд, 2001. – Версія 1.0.
  6. Малы руска-беларускі слоўнік прыказак, прымавак і фразем / Укл. Зьміцер Санько. – Менск, 1991. – <http://www.slounik.org/s/8>
  7. Огольцев В. М. Словарь устойчивых сравнений русского языка (синонимо-антонимический). – М., 2001.
  8. Олійник І.С., Сидоренко М. М. Українсько-російський і російсько-український фразеологічний словник. – К., 1978.
  9. Русское культурное пространство: Лингвокультурологический словарь / И. С. Брилева, Н. П. Вольская, Д. Б. Гудков, И. В. Захаренко, В. В. Красных. – М., 2004.
  10. Словарь современного русского литературного языка: В 17 т. – Москва; Ленинград, 1948– 1960.
  11. Українські приказки, прислів’я і таке інше / Укл. М.Номис. – К., 1993.
  12. Фразеалагічны слоўнік мовы твораў Я. Коласа / Уклад. А. С. Аксамітаў і інш. – Мінск, 1993.
  13. Фразеологический словарь русского языка / Под ред. А. И. Молоткова. – М., 1986.
  14. Цыганенко Г. П. Этимологический словарь русского языка. – К., 1989.
  15. Юрчанка Г. Ф. І сячэ і паліць (Устойлівыя словазлучэнні ў гаворцы Мсціслаўшчыны). – Мн., 1974.
  16. Юрченко О. С., Івченко А. О. Словник стійких народних порівнянь. – Харків, 1993.
  17. Янкоўскі Ф. Беларуская фразеалогія. – <http://jankouski.by.ru/stpradm.htm>
  18. Jakubowicz M. Motywacja semantyczna wybranych nazw wartości poszukiwania etymologiczne // Język w kręgu wartości / Pod redakcją J. Bartmińskiego. – Lublin, 2003. – S. 171 – 185.
  19. Skorupka St. Słownik frazeologiсzny języka polskiego. – Warszawa, 1985.
  20. Słownik języka polskiego. – Wydawnictwo Naukowe PWN SA, 2003.
  21. Toporow W.N. Ewolucja rosyjskiej samoświadomości trwa // Etnolingwistyka. Problemy języka i kultury. – Lublin, 2000. – s. 11 – 24.

Концептосфера Упрямство во фразеологических системах // Słowo. Tekst. Czas. :  Materiały Konferencji Naukowej. — Szczecin, 2005. — C. 148–154.